Приезд в Челябинске
в апреле 1998 г.
 

 

 



"Блистательный Эсамбаев"


Эсамбаев моего детства

Среди изваянной петербургской красоты иногда бывает неуютно под пасмурным свинцовым небом. Хочется поскорее туда, где тепло, где свет огромных люстр и многочисленных бра.

Все двигались к огромным стеклянным дверям концертного зала в ожидании чуда. Говорили о современной хореографии, о неведомых мне далеких странах. Занавес был неподвижен, но за ним что-то было. Я это чувствовал.

Это была сказка, то, что может присниться во сне. Невиданные краски горизонта, от нежно-фламингового до трагически-лилового. Или вдруг чистый небесный цвет: И в пустом пространстве сцены Он - маг, чародей танца, в немыслимых костюмах, перьях и гриме, виртуозно воплощающий созданные им же безумно выразительные образы.

Экстравагантная дама в белом змеином платье и бусах из прозрачного стекляруса шептала своему кавалеру: "То, что Эсамбаев делает в танце "Золотой Бог", не поддается никакому описанию".

Признаться, я был бы в тот день благодарен провидению за более скромное соседство. Ведь означенная дама слишком благоухала. И хотя это был непередаваемо тонкий, серебристый аромат букета ландышей, запах этот, по-иному, нежели феерическое зрелище с Махмудом, будоражил. Он слишком звал в простор разыгрывающейся за стенами театры весны. И мой отроческий щенячий восторг, ввиду такого парадокса ощущений, просто перехлестывал через край!

А Эсамбаев колдует дальше.

Шаман с причудливыми движениями вычурных кистей, с длинными наконечниками на пальцах... Его руки взмывают вверх, высоко к небу. А сам он вращается вокруг себя в ритуальном танце. Он изгоняет духов, доводит себя до такого исступления и вопля, что сердце его разрывается. Колдовство закончилось так же неожиданно, как и началось. Это был танец "Макумба". А барабаны продолжали звучать в ушах. Но где же он, неужели конец сказки... Опять гаснет свет, и уже спокойные звуки, как под сводами индийского храма. На фоне восходящего солнца - бронзовая статуэтка Бхарат-Натьямского божества. Зрительный зал неотрывно следил за ним, впадая в гипнотическое состояние. Электрический разряд пробежал по аудитории, когда в течение шести минут Эсамбаев в образе Золотого Бога поднимался на полупальцах из глубокого plier. От этого невозможно было оторвать глаз. На причудливых сочетаниях движений, беге, неожиданных падениях и подъемах строился танец. Каждое движение символично и метафорично. Это было то доброе и наивное существо, кокетливо подергивающее головой, то вдруг суровое и неумолимое, с упругими движениями и угрожающими глазами. Но все опять возвращалось к гармонии. Умиротворение и загадка скрывались за застывшей бронзовой статуэткой. Все опять погружалось в полумрак.

Ему дарили много цветов. А он принимал их как никто другой. Он грациозно сбрасывал плащ после испанского танца и бросал его на ступеньки, ведущие на сцену. И по распластанному шлейфу он вел на сцену ту единственную, которая приносила ему его любимые цветы. Потом он уходил за кулисы и долго не выходил, а зал аплодировал, аплодировал и опять ожидал чуда.

Было немного грустно и покойно под пасмурным петербургским небом, моросящим весенним дождем. Душа рвалась в те края, где красивые пальмы, лианы, экзотические всполохи неба и загорелых тел, где шаманы и таинственные божества:

Прошло четверть века. Сейчас уже мой возраст сравнялся с возрастом Махмуда той поры. И может быть нынешние подростки видят его все таким же: загадочным, ярким, завораживающим.
Привет тебе, блистательный Эсамбаев!

Александр РУБЦОВ





Содержание Windows-1251 KOI8-r ISO-8859-5 Предыдущая статья Следующая статья

Copyright © 1998 ЗАО "ИНТЕРСВЯЗЬ"
Размещено на www.chelpress.ru
По вопросам web-версии писать на webmaster@chelpress.ru
Copyright © 1998 ЗАО "АвтоГраф"
Ссылка на журнал "Автограф"
при перепечатке обязательна.