Триптих "Голгофа в гардеробной.
Арлекин. 1990 г. Холст, масло.
Собр. Театра для детей и молодежи.

 

 



Триптих "Голгофа в гардеробной.
Пьеро. 1990 г. Холст, масло.
Собр. Театра для детей и молодежи.

 

 



Триптих "Голгофа в гардеробной.
Коломбина. 1990 г. Холст, масло.
Собр. Театра для детей и молодежи.


Тата: Таточка: Татьяна Ильинична
(продолжение)

Как выигрывает режиссер, умеющий брать от художника с исчерпывающей полнотой все, что он может дать. Самоуверенность, незнание и неуважение к тайнам профессии художника часто вредят и актерской работе. Литературная и художественная эрудиция Татьяны Ильиничны позволяет ей сказать: "Этот персонаж из Босха", и ее понимают и режиссер, и композитор, и актер, и портной, который шьет костюм для героя. Босховский триптих "Воз сена" из испанского "Прадо" послужил, вероятно, поводом для фантазии художника в работе над "Тилем" Г. Горина. Из литературного, исторического, иконографического материала был извлечен изобразительный максимум. Изощренная средневековая линия костюмов, фольклорная броскость, реалистические аллегории предметного ряда и причудливость общего решения - все было родом из стиля раннего нидерландского Возрождения. Найдено было самое главное - пространство. Огромный холстяной горизонт ограничивал сцену. Трехэтажная повозка, которую вывозил на сцену Тиль, была маленькой планетой в космосе. Все действие разыгрывалось здесь - королевский дворец, дом угольщика Клааса, эшафот, стог сена - все соотносилось с гулкой пустотой и театральным небом соломенного цвета. Плотность театральной вещи оборачивалась знаком, так было нужно для мира притчи, созданного режиссером.

Прошло тринадцать лет со времени успеха пушкинских "Маленьких трагедий" Наума Орлова и Татьяны Сельвинской, а зрители и критика вспоминают спектакль так, будто посмотрели его вчера. Все прекрасное в театре рождается из функциональной необходимости. Спектакль шел на малой сцене, где нет кулис. Актеры не покидали сцены с начала до финала зрелища. Размышления о добре, смерти, коварстве, человеческом гении были коллективными, а стихи будто рождались и расцветали в воздухе зала. А воздух этот создала Тата Сельвинская. Решение художника было настолько впечатляющим, что все воспоминания о спектакле начинаются с цвета. Белыми были стены, мебель, великолепные натюрморты с драгоценными чашами, кубками, вазами, фруктами. Костюмы имели цвет, но сближенная гамма серых, коричневых, голубых и розовых тактично входила в общую живописную картину. На вопрос, почему - белый спектакль, Тата ответила мне, что это цвет скульптуры, цвет надгробия, памятника. Ее белый цвет был как застывшая мимолетность рифмы, сохраненная для тех, кто придет за нами.

Поэзия имеет отношение к вечности, а не к быту.

    "Стихи естественнее прозы. Когда из прошлой духоты Встает передо мной угроза Дурной духовной немоты - Я оставляю прозу втуне, Перехожу на твой язык, Поэзия - моя фортуна, Печаль и праздник, блажь и крик".
Самый страшный день для художника - первая монтировка декорации. Все недоделки, неудачи из постановочных цехов являются на свет. Художник впервые видит свое решение в масштабе, здесь ошибка в сантиметр, допущенная в эскизах и чертежах, может обернуться катастрофой. Этого дня боятся все коллеги Татьяны Ильиничны. А для нее - это праздник. Паника побеждена была когда-то давно. Теперь азарт преодоления сложностей живет в ней неистребимо. Наверное, вслед этому творческому посылу и пришла она в театр, который сегодня знает от колосников до подвалов и люков.

Когда-то известный в Челябинске театральный художник Валентин Александров навсегда оставил работу в театре, не вынеся, по его словам, актерских примерок. Татьяна Ильинична представляет эскизы костюмов сразу с образчиками тканей. Наум Юрьевич Орлов вспоминает корзину с цветными лоскутами и Тату, в часы отдыха увлеченную возней с "тряпочками". Одна измененная фактура ткани потребует пересмотра всех эскизов. И это не преувеличение. Так уже было. Для нее нет мелочей, ведь именно подробности делают зрелище стильным и культурным. По ее мнению, хозяин сцены - актер, он - центр любой художественной композиции. Искусствовед Ирина Уварова сказала однажды о костюмах Сельвинской, что
ее "покрой платья, как судьба".
В постановке "Леса" А. Н. Островского огромную сцену челябинского театра драмы художник превращает в дремучий лес. Мшистые, добротной фактуры стволы деревьев уходят высоко-высоко. Листьев на деревьях нет. Но они есть, на шляпах и костюмах персонажей. Пейзажное пространство легко трансформируется за счет движения круга-кольца сцены. Многослойные пышные костюмы Гурмыжской с бантами, кружевами и невероятными шляпками - страстны, полны дыхания. А вокруг вьется узенький, в коротеньких брючках и тесном фрачке Буланов. Замечателен не только актерский, но и "костюмный" дуэт. Причудливые насекомые - в могучем бору.

А гоголевского "Ревизора" в челябинском театре для детей и молодежи играют на огромном, мягком круглом диване, который занимает всю плоскость сцены. Спят на нем гоголевские персонажи, укрытые пестрым лоскутным одеялом. Объемные колоколенки и скворешни пейзажно дополняют картину. Высоко над сценой тихо вращается зеркальная люстра, похожая на "державу" - символ царской власти. Быстрые мелкие блики пронизывают пространство, обещая праздник. Образ этот - от живописи Марка Шагала, с его пронзительной детской памятью о российской провинции. Это - интерьер, пейзаж, городок, сама круглая планета под солнышком или луной.

Замечательно осуществлена идея мужских костюмов в спектакле - мундирный верх и исподнее белье - низ, герои еще и босы. В этом - и провинциальная суть притязаний персонажей, и какая-то их особая беззащитность. Художник как будто немного жалеет этих уродов - какие там "отцы города", родные обыватели: Смысловой эффект неординарен.

Житейское сознание обычно не воспринимает субстанцию ткани как волшебство. Но во все исторические времена была эта завороженность художника струящимся шелком, жесткими сломами парчи, игрой свето-тени в глубоких складках, очертаниями обнаженного тела под покровами. Это все чувственные, осязательные по природе своей - истинно художественные впечатления. Татьяна Ильинична - поэт этого материала не только в театре, но и в живописи. С семидесятых годов она хочет соединить в своих картинах тело и ткань. В некоторых живописных композициях она будто играет с театральным занавесом. Из драпировок таинственно возникают фигуры и полуфигуры. Ткань приобретает гипсовую жесткость, человеческие жесты - скульптурность. Энергия этих картин, без сомнения, театральна. Художник, будто пробуя, "лепит" мерцающую сложную поверхность. Фальк когда-то сказал с исчерпывающей точностью: "Форма - охлажденная оболочка действующего цветового ядра".

Татьяна Ильинична и литературу воспринимает с утроенной чувственностью человека, которому дано знать не только значение, но и цвет слова:

    "Роскошный парк, цветущий сад.
    И кипарисов стройный ряд.
    Вблизи лиловости глициний
    Зеленый куст глядится синим,
    С агавой рядом - чайность розы,
    Среди бамбука - вдруг береза:
    И памятью внезапной - верба!
    "Ich sterbe".
Воспоминание о России и Чехове, его предсмертных словах, сказанных почему-то по немецки, застигло автора среди изобилия крымской природы. Это похоже на черный мазок кистью поверх глянцевой зелени на холсте. Быстро и внятно, одновременно - о жизни и о смерти.

Наум Орлов живет сегодня идеей создания "чеховской сцены" в своем театре. Он хочет поставить и сыграть все чеховские пьесы в одной декорации. Конечно же, ее автором стала Татьяна Ильинична - "Тата, тонкий человек и выдумщица, каких больше нет",- это слова самого режиссера.

Настоящий мир театра соткан из множества тайн, недомолвок, смеха, слез и невероятных заразительных возможностей. Разбудить его, а потом с ним справиться может далеко не всякий. Татьяна Ильинична Сельвинская - может. Поэтому с реплики "Тата приехала!" начинается праздник и: работа.

В начало статьи

Ирина ДУХИНА
Цитаты из книг Татьяны Сельвинской: "Посвящение". 1989, "Противостояние". 1993, "Лицом к любви", 1994.






Содержание Windows-1251 KOI8-r ISO-8859-5 Предыдущая статья Следующая статья

Copyright © 1998 ЗАО "ИНТЕРСВЯЗЬ"
Размещено на www.chelpress.ru
По вопросам web-версии писать на webmaster@chelpress.ru
Copyright © 1998 ЗАО "АвтоГраф"
Ссылка на журнал "Автограф"
при перепечатке обязательна.