Оглавление
5 января 2001 года

"Какое блаженство - дитятею быть"

- А вчера у меня одна девочка плакала. Представляете? Какой ужас...

Рассказывает это мне сама виновница горьких детских слез, а я вижу в ее глазах совсем не "ужас", а такое, знаете, довольное-предовольное веселье. Чувствую себя сбитым с толку: ну да, ребенка постигло горе, но нам-то с вами, Наталья Евгеньевна, какая от этого радость?

Загадку мы не успели разгадать - позвонили к началу спектакля.

Замысел новогодне-рождественского представления для детей может не быть сложным или хитросплетенным. Для своей осуществимости ему как раз лучше уложиться в одну простую идею, или, вернее, быть всего лишь захватывающим тоном-настроением.

Не слишком ли я клоню к излюбленной простоте? Думаю, нет. Потому что Наталья Евгеньевна Александрова, поставившая этот спектакль, куда как больше "упрощала" дело, решив для начала обойтись даже не идеей, а просто-напросто жестом - поднять книжку сказок, кем-то давно оставленную на полу в детской, раскрыть ее и читать-рассказывать.

Очень удачно, что книжка раскрылась на "Спящей красавице". Удача в том, что в этой волшебной сказке есть все, что связано в детстве с Новым годом и Рождеством:

Все шалости фей, все дела чародеев,

Все елки на свете, все сны детворы.

Весь трепет затепленных свечек,

все цепи,

Все великолепье цветной мишуры...

...Все яблоки, все золотые шары...

(Если побывавшие на представлении взрослые зрители захотят уличить меня: мол, ничего из этого перечня в спектакле нет, - я им отвечу: спросите детей).

Но есть в "Спящей красавице" открытие поважнее этих чудесно-дивных явлений детской радости. Сказка утверждает, что человек от рождения благословен всеми дарами, но обречен умереть, однако смерть может быть смягчена и стать сном. После же сна - что? - просыпаются.

Люди в очках, вероятнее всего, поймут намек, но мысль о Воскресении в такой вот мягко-утвердительной форме будет им чужда и пугающа, потому что они давно и радикально простились с детством и его здравомыслием. Другое дело - дитя: никакие метаморфозы не покажутся ему невероятными.

Так вот, рассказывает, рассказывает Наталья Евгеньевна старинную сказку о принцессе и вдруг берет в руки смычок и играет на виолончели красивую мелодию, тоже старинную - то есть сочиненную, скажем, не Чайковским для одноименного балета, а в более отдаленные времена. В "сказочные времена" - я соглашаюсь с таким определением, которое дает Наталья Евгеньевна эпохе творчества Баха, Боккерини, Люлли, Эрвелуа... Эта музыка как бы извлекается из-под патины времени, пробуждается от долговечного сна и звучит как молодая и свежая, очень уместная в волшебной сказке о красавице. Не подумайте, эта музыка не "музыкальная пауза", не дивертисмент. Не самозванка какая, которой нет дела до происходящего в спектакле. Нет, вся сказка не только излагается в присутствии музыки, при ее соучастии, но часто как бы под руководством органа (Лариса Тимшина) и виолончели, по их воле возникают события сюжета: так, например, мажорная прелюдия Баха возводит для принцессы величественный замок, а сопрано Людмилы Гараниной расстилает перед красавицей все сокровища ее сада.

Излишне говорить о том, что музыкой созданы в спектакле все танцевальные сцены. Музыкой и детьми из школы классического танца "Арабеск". Не стану рассыпать похвалы юным танцовщикам. Скажу только, что если Наталья Евгеньевна и рисковала, вводя в свое словесно-музыкальное изложение сказки Шарля Перро еще и хореографию, как-никак непрофессиональную, то риск оказался оправдан. В полной мере. Если представление-праздник с самого начала и в малых подробностях создавался как апофеоз домашности, то дети к важным, торжественным звукам, звукам благословенной земной радости, звукам семейного благодушия добавили нечто и от себя - как бы боязливое ощущение того, что все это милое и дорогое хрупко, и "ах, будьте же осторожны..."

Есть и еще в этом спектакле дети. Их много - полный зал. Я, пока смотрел и слушал, был поневоле внимателен к их вниманию - и не шли у меня из головы слова когда-то слышанной песенки: "Какое блаженство - дитятею быть..."

Кажется, я понял: детям не приходится искать поводов для радости, она в них самих. Она - смысл детства. И все на свете превращает для ребенка в золото. Мощная алхимическая реторта...

Вот и та девочка, которая "вчера плакала"...

Фактически что произошло? По досадной запинке памяти Наталья Евгеньевна выронила из повествования кусочек текста - может, одну только фразу, которой должна была окликнуть девочку-балерину и вызвать ее на сцену танцевать "старинный танец". Не вызвали. Не окликнули. И - слезы.

Но эти слезы, я уверен, не просто от обиды. Как бы это объяснить? Попробую.

Многим детям очень нравится всех забавлять. Им кажется - и вряд ли это иллюзия, - что одним своим явлением они могут кого угодно развлечь и осчастливить. "Вы дети благословения, идите и благословляйте" - вот миссия детства: приносить счастье. Это пока что неосознанное убеждение, но уже могучий двигатель детского самочувствия и поведения. И когда ту девочку "не вызвали", это было пережито как катастрофа, как срыв апостольской миссии. А обида... Конечно, от нее взять да отмахнуться нельзя, вину перед девочкой следует загладить, и Наталья Евгеньевна сделала это. Но ее глаза смеялись-радовались тому, что в обидной помарке спектакля неожиданно и ярко блеснул его пафос: надо приносить счастье. А нет этого приношения, то и нечего огород городить. В "Спящей красавице" это есть, за что и поблагодарим всех артистов.

Василий ПАВЛОВ

Поиск В начало
Технология и дизайн © 2000 ЗАО "ИНТЕРСВЯЗЬ"
Размещено на сервере www.chelpress.ru